Этапное событие

                                                                     Г. Чуфрин, член-корр. РАН, ИМЭМО РАН

                                                      Этапное событие

        (к заключению Договора о Евразийском экономическом союзе)

                  Ход межгосударственных экономических отношений на постсоветском пространстве убедительно свидетельствует, что после распада СССР и без малого двух десятилетий размежевания, расхождения, а то и взаимного соперничества, нередко переходившего в острое противостояние и «торговые войны», ряд постсоветских стран явно стал менять вектор своего экономического развития в пользу укрепления  взаимных хозяйственных (торговых, технологических, транспортных, финансовых, инвестиционных, научно-технических) связей.

              Эта потребность в экономическом сближении носила объективный характер, будучи продиктована всем ходом региональных и глобальных экономических процессов и необходимостью совместными усилиями эффективно и рационально обеспечивать защиту национальных интересов в условиях нестабильности и кризисных явлений в мировой экономике.

              В результате на постсоветском пространстве постепенно начала складываться  достаточно конструктивная атмосфера, в которой стало не только востребованным, но и практически осуществимым активное формирование отношений тесного межгосударственного торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества, хотя и в разных формах и с разным составом участников.

              Сформировалось ядро государств в составе России, Казахстана и Белоруссии, которые последовательно выступали за осуществление процесса межгосударственного евразийского экономического сотрудничества. И не просто выступали, но и осуществляли необходимые законодательные, организационные и собственно экономические мероприятия на этом пути, в результате которых

ими были созданы в 2010 г.Таможенный союз (ТС) и в 2012 г. Единое экономическое пространство (ЕЭП). Впервые после распада Советского Союза ими были образованы наднациональные органы, которым передавалась часть национальных суверенных прав в экономической сфере.  

             Первые результаты этих действий были достаточно обнадеживающими. Во-первых, Россия, Казахстан и Белоруссия сумели добиться опережающих темпов роста взаимного товарооборота по сравнению с общими темпами своей внешней торговли. Во-вторых, структура их взаимного товарооборота складывалась в целом более качественной, нежели структура торговли с третьими странами за счет ускоренного роста в нем доли машин и оборудования по сравнению с топливно-энергетическими товарами. В-третьих, создание ТС и ЕЭП способствовало улучшению общего инвестиционного климата в России, Казахстана и Белоруссии и обеспечению более комфортных условий ведения бизнеса.

             Существенные выгоды из участия в ТС и ЕЭП сумела извлечь  Белоруссия, обрабатывающая промышленность которой получила важный импульс роста за счет расширившегося рынка сбыта, что позволило ей увеличить свою долю во взаимном товарообороте стран-членов евразийских интеграционных объединений в 2010-2013 гг. с 21,1% до 27,6% [1].

             Участие Казахстана в ТС и ЕЭП также привело к заметному росту экспорта ряда местных товаров с высокой добавленной стоимостью, в том числе средств наземного транспорта, изделий из черных металлов, подшипников и текстильных изделий, на рынки партнеров по евразийской интеграции.[2] Наиболее ощутимо эта тенденция проявилась в российско-казахстанской приграничной торговле. А это в свою очередь свидетельствовало о том, что России и Казахстану удалось не только не допустить разрыва торгово-экономических связей, сложившихся между сопредельными регионами в советский период, но и способствовать их успешному развитию в принципиально новых условиях межгосударственных отношений.

             Однако уже в 2013 году во взаимной торговле России, Казахстана и Белоруссии стали накапливаться и определенные негативные явления, выразившиеся, в частности, в замедлении темпов ее роста во второй половине года и, особенно, в первом квартале следующего, 2014 года.

              По данным Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), в январе-марте 2014 г. темпы падения стоимостного объема взаимной торговли оказались намного выше, чем в первом квартале 2013 г., сократившись в годовом выражении на 12,6%. Конечно, это можно было бы объяснить общим ухудшением глобальной экономической конъюнктуры, развитием кризисных явлений в мировой экономике, оказавших негативное влияние и на ход экономических процессов в странах-членах ТС и ЕЭП. В известной степени это так и было, однако при этом нельзя было игнорировать того, что со второй половины 2013 года падение размеров взаимной торговли России, Казахстана и Белоруссии стало опережать сокращение их торговли с третьими странами.[3]        

           По мнению ЕЭК, это явление объяснялось действием целого ряда разнопорядковых ценовых и структурных факторов, а именно, с одной стороны, падением объема поставок нефти и нефтепродуктов из России в Казахстан и Белоруссию, а с другой - ростом энергоэффективности производства, а также существенным (на 25,7%) сокращением взаимных поставок металла и изделий из них, в том числе ввиду развития машиностроительного производства на местах. Так, по данным ЕЭК, в Казахстане, благодаря совместным с Россией проектам в рамках ЕЭП, производство автотранспортных средств, трейлеров и полуприцепов увеличилось на 17,5%. Последнее обстоятельство повлияло вместе с  тем на сокращение взаимной торговли машинами, оборудованием и  средствами транспорта на 8,8%. Наконец, выравнивание условий торговли товарами третьих стран привело к сокращению в 5,1 раза реэкспорта легковых автомобилей из Белоруссии в Россию.[4]

          Наряду с этими факторами, негативное воздействие на динамику взаимного товарооборота, да и в целом на ход евразийской экономической интеграции, несомненно, оказывало сохранение большого числа – по разным оценкам, от 600 до 2000 - различного рода изъятий и ограничений, в том числе на взаимную торговлю такими товарами, как нефть, газ, нефтепродукты, лекарственные средства и медицинские изделия, ряд продовольственных товаров.

         Некоторые из этих проблем, в частности, касавшихся размеров ежегодных поставок российской нефти в Белоруссию и перечислений экспортных пошлин при вывозе ею нефти и нефтепродуктов за пределы Таможенного союза, Москве и Минску удалось урегулировать (по крайней мере, на какое-то время) в двустороннем порядке.[5] Однако решение целого ряда других проблем и вызовов, без чего дальнейшее развитие евразийской экономической интеграции оказалось весьма серьезно затруднено, было невозможно без принятия Россией, Казахстаном и Белоруссией коллективных решений на высшем государственном уровне.          

     Именно такой принципиально важный шаг в развитии процесса евразийской интеграции и был сделан 29 мая 2014 г. на саммите в Астане, когда президенты Белоруссии, Казахстана и России поставили свои подписи под текстом Договора о создании Евразийского экономического союза (ЕАЭС), который должен вступить в действие уже в начале 2015 года после ратификации этого документа национальными парламентами.

              Действительно, значение подписанного ими Договора выходит далеко за рамки очередного межправительственного документа, ибо по существу речь идет о качественно обновленной и расширенной программе евразийской интеграции, рассчитанной на период до 2025 года. Ее основные положения были изложены в 118 статьях самого Договора, а также в 33 объемных приложениях к нему.         

             В преамбуле и статьях 3 и 4 Договора были сформулированы основные положения создаваемого ЕАЭС, на основе которых члены ЕАЭС выразили намерение обеспечить экономический прогресс своих стран путем совместных действий, направленных на решение стоящих перед ними общих задач экономического развития, всесторонней модернизации производства и усиления конкурентоспособности национальных экономик в рамках глобальной экономики.[6]

             В этих целях члены ЕАЭС  договорились о формировании единых принципов функционирования своих национальных экономик и обеспечении их эффективного взаимодействия, о координации программ и конкретных мер поддержки отдельных отраслей экономики, а также о создании необходимых условий для повышения внутренней экономической стабильности и устойчивости к внешнему воздействию.

   Повышению степени координации экономической политики членов ЕАЭС, говорилось в Договоре, должно способствовать соблюдение ими ряда согласованных макроэкономических показателей, разработка и реализация совместных действий в целях достижения сбалансированного развития национальных экономик. При этом, следуя примеру Евросоюза, члены ЕАЭС заявили о намерении формировать свою национальную экономическую политику, соблюдая такие макроэкономические показатели, определяющие устойчивость экономического развития, как: (а) поддержание дефицита консолидированного бюджета сектора государственного управления не выше 3 % ВВП; (б) не допущение роста долга этого сектора сверх 50% ВВП;  и (в) удержание уровня инфляции в годовом выражении не более чем на 5 процентных пунктов выше уровня инфляции в государстве-члене, в котором этот показатель имеет наименьшее значение.[7]

  Следует заметить вместе с тем, что в отличие от правил и норм Евросоюза Договор  о ЕАЭС не предусматривает каких-то санкций и штрафов за нарушение вышеупомянутых макроэкономических показателей, превращая их тем самым скорее в рекомендации, нежели в сколько-нибудь жесткие нормы. Объясняя эти различия, председатель ЕЭК В. Христенко сослался на отсутствие пока у ЕАЭС бюджета, сопоставимого по своим размерам с бюджетом Евросоюза, в котором предусматривалось бы по аналогии выделение средств как для трансфертов на общую поддержку стран, так и для целевых субсидий для отдельных отраслей.[8]

  Более эффективным инструментом согласования и координации национальных экономических политик должно, как следует из анализа текста Договора, послужить становление и развитие углубленного отраслевого сотрудничества между членами ЕАЭС.

  Для этого в рамках ЕАЭС, должна проводиться, в частности, согласованная промышленная политика, поощряться совместные программы и проекты, создание совместных технологических платформ и промышленных кластеров, а также взаимовыгодная промышленная кооперация в целях создания высокотехнологичной, инновационной и конкурентоспособной продукции.[9]

            В интересах обеспечения устойчивого развития агропромышленного комплекса, удовлетворения потребностей населения в продуктах питания и других видах сельскохозяйственной продукции, а также в целях наращивания ее экспорта участники Договора приняли решение о проведении скоординированной политики в аграрной сфере, предполагающей как применение согласованных механизмов регулирования, так и взаимное предоставление планов развития производства по каждому из чувствительных сельскохозяйственных товаров.

             Реализация этой  политики, указывается в Договоре, позволит: (а) достичь  сбалансированного развития производства и рынков сельскохозяйственной продукции и продовольствия в рамках ЕАЭС;  (б) обеспечить справедливую конкуренцию между субъектами государств-членов этой организации, в том числе равные условия доступа на общий аграрный рынок; (в) унифицировать требования, связанные с обращением сельско-хозяйственной продукции и продовольствия; а также (г) защитить интересы производителей государств-членов ЕАЭС на внутреннем и внешнем рынках.[10]

    В интересах обеспечения эффективной экономической интеграции стран-членов ЕАЭС было признано необходимым активизировать скоординированную транспортную политику, основными приоритетами которой должно быть создание общего рынка транспортных услуг и повышение их качества;  создание и развитие евразийских транспортных коридоров;  реализация и развитие транзитного потенциала в рамках ЕАЭС; координация развития транспортной инфраструктуры; и  создание логистических центров и транспортных организаций, обеспечивающих оптимизацию процессов перевозки.[11]

   Дальнейшее развитие в Договоре о ЕАЭС получили принципы и цели внешнеторговой политики его членов. Подтверждая задачи содействия устойчивому экономическому развитию стран - участниц, а также повышению объемов и улучшению структуры их торговли и инвестиций, заявлявшиеся еще при создании Таможенного союза, участники саммита в Астане обратили особое внимание на необходимость  внесения в текст Договора специальных положений по усилению защиты внутреннего рынка своих стран ввиду того, что Казахстан и Белоруссия вслед за Россией взяли на себя обязательства по соблюдению правил и норм ВТО.

   Речь, в частности, шла об установлении либо уточнении правил происхождения товаров, предоставлении тарифных льгот (в т.ч. сезонных) и установлении тарифных квот.[12] Особое внимание было уделено вопросам принятия мер нетарифного регулирования, а также применения специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер по отношению к третьим странам в целях защиты экономических интересов производителей товаров в странах ЕАЭС.[13]

  Одновременно в целях содействия социально-экономическому развитию членов ЕАЭС, привлечения инвестиций, направляемых на развитие производств, основанных на новых технологиях, а также транспортной инфраструктуры было принято решение о поощрении создания свободных (специальных или особых) экономических зон[14].

  Важное место в Договоре отведено тем разделам и статьям, в которых его участники сформулировали задачи формирования единого рынка товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов в странах ЕАЭС. При этом, несомненно, особый интерес представляли те разделы Договора, в которых стороны зафиксировали договоренности и сроки их исполнения относительно сфер и направлений взаимного хозяйственного сотрудничества, в которых в последнее время стало наблюдаться  нарастание разночтений и даже противоречий между ними.

           Одним из таких направлений явилось взаимодействие государств-членов ЕАЭС в сфере энергетики, в интересах развития и углубления которой было принято решение о поэтапном формировании общих рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов. При этом стороны договорились об обеспечении равных условий для хозяйствующих субъектов на общих рынках энергетических ресурсов. В этих целях они обязались устранить имеющиеся технические, административные и прочие препятствия торговле энергетическими ресурсами, а также соответствующим оборудованием, технологиями и связанными с ними услугами. Было намечено также обеспечить развитие транспортной инфраструктуры общих рынков энергетических ресурсов.[15]

            В результате непростых переговоров были определены и сроки переходных периодов, в течение которых должно произойти формирование вышеупомянутых единых энергетических рынков.

            Так, программа формирования общего электроэнергетического рынка ЕАЭС должна быть создана до 1 июля 2016 года, а ее реализация завершена не позднее 1 июля 2019 года. Было решено, что окончательную концепцию общего рынка нефти и газа ЕАЭС утвердит до 1 января 2016 года, план ее реализации – до 2018 года, а исполнит – до 2024 года. Также было решено, что стороны заключат международный договор относительно единых правил доступа к газотранспортным, нефтетранспортным и нефтепродуктовым системам, расположенным на территориях государств-членов, и обеспечат вступление его в силу не позднее 1 января 2025 года.[16]

         Наряду с установлением сроков создания единых энергетических рынков стороны договорились и о том, что они приступят к формированию общих рынков финансовых, транспортных, строительных и телекоммуникационных услуг уже с января 2015 г.

             Наконец, стороны договорились приступить к формированию общего рынка лекарственных средств и медицинских изделий и завершить его к 1 января 2016 г. При этом предусматривается обеспечение единства обязательных требований к качеству, эффективности и безопасности лекарственных средств, находящихся в обращении на территории ЕАЭС, а также установление единых правил в сфере обращения медицинских изделий и медицинской техники.[17]

           Если, однако, формирование большинства единых энергетических рынков и услуг займет достаточно длительное время, формирование рынка рабочей силы, считают соучредители ЕАЭС, происходит гораздо более успешно и, по утверждению В. Христенко, степень мобильности рабочей силы между странами-членами ЕАЭС уже достигла весьма высоких показателей. «Ее свободное обращение по большому счету уже сегодня реализовано на 90%», - заявил он в интервью ИТАР-ТАСС в июне 2014 г. И добавил: «Нам потребуется еще дописать соглашение по пенсионным делам, но это технические детали, а не системные проблемы».[18]     

                                                               *

                                             *                                *

 

           Оценивая Договор о ЕАЭС во всей его совокупности, есть веские основания считать, что состоялось, без преувеличения, крупнейшее после распада СССР событие по консолидации и углублению взаимных связей в экономической сфере подписавших его бывших советских республик.

           Вместе с тем нельзя не видеть того, что в Договоре, несмотря на интенсивную подготовительную работу, не был преодолен или преодолен далеко не полностью целый ряд экономических противоречий между государствами-участниками. Отражением этого стали и достаточно длительные сроки окончательного формирования единых энергетических рынков, и отсутствие договоренности относительно единой валютной политики, и то, что ряд положений Договора носят скорее рекомендательный, а не обязательный характер.

            Но если, тем не менее, подписание Договора о ЕАЭС свидетельствовало о заметном прогрессе в экономических отношениях между его участниками, то оно подчеркнуто не затронуло их взаимоотношения в сфере политики.

           Против планов интенсификации политических связей в рамках ЕАЭС решительно выступил президент Казахстана Н. Назарбаев. Аргументируя свои возражения относительно включения в Договор положений, выходящих за пределы экономической интеграции, Н. Назарбаев заявил: «Мы объединяем свои экономические потенциалы во благо процветания наших народов; прежде всего Союз (ЕАЭС – Г.Ч.) является экономическим и не затрагивает вопросы независимости, политического суверенитета государств – участников интеграционного процесса».[19]

           В результате вошедшие в первоначальный вариант Договора такие положения, как общее гражданство, общая внешняя политика или общая охрана границ стран-членов ЕАЭС, были исключены из его окончательного текста.

           Следует признать, что своей  позиции казахстанский руководитель последовательно придерживался с самого начала реализации проекта евразийской интеграции и никогда не скрывал озабоченности по поводу того, что он может превратиться из сугубо экономического в геополитический проект вследствие преследования Москвой особых стратегических интересов на постсоветском пространстве.

           Эта озабоченность заметно усилилась в связи с обострением политического кризиса на Украине и сменой власти в Киеве в феврале 2014 г., последовавшим за этим референдумом в Крыму о его вхождении в состав России, а также заявлениями президента РФ В.Путина о защите интересов и прав русского населения за рубежом.

           Не мог Н. Назарбаев игнорировать и действий оппозиционных сил в собственной стране, выступающих против участия в ЕАЭС, поскольку это, утверждают их лидеры, ведет к ограничению и даже утрате национального суверенитета Казахстана. Соответственно, накануне подписания Договора о ЕАЭС ими была развернута активная  кампания по дискредитации евразийской интеграции. Этим целям послужило, в частности, проведение 12 апреля 2014 г. Антиевразийского форума, а 22 мая - общественных слушаний в Алматы, в которых приняли участие представители ряда оппозиционных движений.[20]

            В преддверии подписания Договора о ЕАЭС наблюдалось также увеличение антиевразийских публикаций в ряде оппозиционных СМИ и в некоторых других постсоветских странах. Впрочем, несмотря на это, уровень общественной поддержки идей евразийской интеграции продолжает оставаться весьма высоким, как в России, Белоруссии и Казахстане, так и в ряде других постсоветских стран, таких как Армения, Киргизия или Таджикистан. Более того, с учетом таких настроений в обществе, руководство Армении и Киргизии ведет активную организационную работу, следуя «дорожным картам» по выполнению комплекса мероприятий по приведению законодательно-правовой базы в сфере ведения бизнеса в соответствие с нормами и правилами Таможенного союза и ЕАЭС, что позволит этим странам официально присоединиться к евразийским интеграционным структурам.           

            Не закрыты двери ТС, ЕЭП и Евразийского экономического союза и для других заинтересованных государств. Как говорится в статье 108 Договора о ЕАЭС, « Союз открыт для вступления любого государства, разделяющего его цели и принципы, на условиях, согласованных государствами-членами».[21]

           Договором предусматриваются соответствующие юридические процедуры, в  соответствии с которыми после направления официального обращения в Высший совет ЕАЭС с просьбой о принятии в члены Союза и получения на это принципиального согласия формируется рабочая группа из представителей государства-кандидата и государств-членов Союза для изучения степени готовности государства-кандидата к принятию на себя обязательств по выполнению правил ЕАЭС, а также для разработки проекта Программы действий по вступлению государства-кандидата в Евразийский экономический союз и проекта международного договора о вступлении соответствующего государства в Союз.

           И только после того, как рабочая группа придет к заключению о том, что государство-кандидат в полном объеме выполнило взятые на себя обязательства, то есть выполнило все обязательные условия по приведению своего национального законодательства в соответствие с уже действующими законами и правилами ЕАЭС, Высший совет ЕАЭС принимает решение о подписании с этим государством международного договора о вступлении в Союз.

           Важной особенностью Договора о ЕАЭС является то, что им предусматривается предоставление стране, намеренной развивать тесные связи с Союзом, но не становиться (во всяком случае, пока) его членом, статуса государства-наблюдателя. Как об этом говорится в статье 109 Договора, «решение о предоставлении статуса государства-наблюдателя при Союзе либо об отказе в предоставлении такого статуса принимается Высшим советом с учетом интересов развития интеграции и достижения целей» Договора.[22]

         Ранее ни правилами Таможенного союза, ни ЕЭП предоставление такого статуса не предусматривалось, хотя по мере развития процесса евразийской экономической интеграции наблюдался рост интереса к ней со стороны различных государств, причем отнюдь не только из числа постсоветских.

         Достаточно упомянуть в этой связи рост заинтересованности в установлении и развитии отношений тесного торгово-экономического сотрудничества с евразийскими интеграционными структурами и создания преференциального режима торговли со стороны Вьетнама, Египта и даже Индии. 

  И хотя статус государства-наблюдателя не дает права участвовать в принятии решений в органах Евразийского союза, введение такого статуса будет не только свидетельствовать о заинтересованности данной страны в сотрудничестве с ЕАЭС, но и способствовать дальнейшему его развитию, включая масштабы, диапазон и интенсивность.

 

                                                           *                                                       

                                                 *                 *

       

             Реализация планов евразийской интеграции проходит в весьма трудных условиях. Инициаторам и создателям Таможенного союза, Единого экономического пространства, а теперь и Евразийского экономического союза приходится преодолевать многочисленные трудности, как внутреннего, так и внешнего характера. К числу последних относятся острые проблемы, связанные с текущим беспрецедентным политическим кризисом на Украине, который не только уже привел к тяжелейшим последствиям для внутреннего развития самой Украины, но и способен отрицательно сказаться на интересах членов Евразийского экономического союза на украинском направлении.

              Действительно, накануне вышеупомянутого кризиса большой объем двусторонних торговых, производственных и научно-технических связей имела с Украиной  Россия, в том числе в космической и авиапромышленности, судостроении и машиностроении, атомной энергетике и химическом производстве. Украина входила в число крупнейших внешнеторговых партнеров и Белоруссии, причем наряду с активными торговыми операциями ими осуществлялась масштабная производственная кооперация, в которой принимали участие около 80 крупных предприятий обеих стран.[23] По итогам 2013 года взаимный товарооборот Украины и стран-членов Таможенного союза составил порядка 50 миллиардов долларов, а доля стран ТС в украинском экспорте достигла 30%.[24]

              Вполне логично, что члены ТС/ЕЭП с одной стороны, а Украина с другой стремились в этих условиях к закреплению в юридической форме укреплявшихся между ними отношений экономического сотрудничества.  Свидетельством тому было, в частности, то, что Украина получила в 2013 году статус наблюдателя в Таможенном союзе, участвовала в работе Высшего экономического совета стран-членов ТС и была намерена принять участие в работе межгосударственных органов Таможенного союза.[25] Ведя поиск взаимоприемлемой и эффективной модели сотрудничества с Таможенным союзом,  правительство Украины в октябре 2013 г. заявило о возможности присоединения к соглашению, действовавшему в рамках ТС, о согласованной политике в области технического  регулирования и  фитосанитарных мер.

              Однако, политический кризис на Украине, приведший в феврале 2014 г. к вооруженному государственному перевороту и захвату власти в Киеве радикальными прозападными силами, прервал этот конструктивный диалог с членами ТС/ЕЭП.

              Кризис на Украине это, разумеется, в первую очередь и главным образом – внутри украинское явление, обусловленное целым рядом причин, главной из которых стало беспрецедентное падение уровня жизни населения на фоне чудовищной коррупции правящих кругов и их окружения. Вместе с тем обострению этого кризиса немало способствовала политика западных держав, и в первую очередь США, постаравшихся использовать украинский кризис в своих геополитических интересах. Необходимо подчеркнуть при этом, что активизация этой политики произошла  сразу же после отказа Украины от подписания соглашения об ассоциации  с Евросоюзом в ноябре 2013 года. И именно стремлением не допустить в дальнейшем сближения Украины с Россией, другими членами ТС/ЕЭП в значительной степени объяснялись последующие действия США и их западноевропейских союзников и демонстративная поддержка ими украинской оппозиции, в том числе самой экстремистской ее части, включая ультранационалистов и праворадикалов.

            Уместно в этой связи  напомнить знаковое выступление Х. Клинтон в декабре 2012 г. накануне ее ухода с поста госсекретаря США, в котором ею было недвусмысленно заявлено, что правительство США выступает против образования Евразийского союза и разрабатывает эффективные способы того, как замедлить или предотвратить этот процесс.[26] Практика показала, что это заявление стало далеко не пустой угрозой.

             В конце июня 2014 г. новоизбранный президент Украины П. Порошенко подписал соглашение об экономической ассоциации Украины с Евросоюзом[27]. В результате этого и заявленного намерения выйти из состава СНГ Украина подтвердила курс на радикальное изменение политического и экономического векторов своего развития. Недвусмысленно продемон-стрировав свое нежелание продолжать участие в евразийском интеграционном процессе в любой форме, она тем самым одновременно поставила под серьезную угрозу сохранение в неизменном виде преференциального таможенного режима не только в торговле с членами ТС/ЕЭП, но и с другими своими партнерами на постсоветском пространстве, входящими в зону свободной торговли СНГ.

             Выступая в Минске  в конце августа 2014 г. на встрече глав государств-членов Таможенного союза с президентом Украины и представителями Европейского союза, президент РФ В. Путин подчеркнул, что в результате заключения соглашения Украины об ассоциации с ЕС, реализации содержащихся  в нем требований о тарифной либерализации и переходе на технические и санитарно-ветеринарные нормы Евросоюза будет нанесен существенный ущерб объемам и динамике торгово-инвестиционного сотрудничества в евразийском регионе. Совокупный ущерб только для экономики России, сказал В. Путин, может составить при этом около 3 миллиардов долларов, потери будут и у Белоруссии, и у Казахстана[28].

             Впрочем, не дожидаясь ратификации соглашения об ассоциации с Евросоюзом, украинские власти стали осуществлять радикально жесткий подход к торгово-экономическим связям с Россией. Ими был введен запрет на любое сотрудничество с ней в сфере оборонно-промышленного комплекса. За этим последовали приостановка либо аннулирование выполнения Киевом целого ряда двусторонних соглашений в других экономических областях (в частности, в энергетике). Новый виток эскалации конфликта последовал после принятия Верховной Радой Украины в августе 2014 г. закона, позволяющего правительству страны введение дополнительных антироссийских запретов и ограничений в экономической сфере.[29]

            Россия в этой ситуации не может бездействовать, предупредил  В.Путин, и вынуждена будет пойти на ответные меры, отменив торговые преференции в отношении Украины  и введя стандартный торговый режим, такой же, какой применяется ею в торговле с Евросоюзом.

            Вместе с тем обращает на себя внимание то, что Россия не получила ожидаемой поддержки со стороны своих партнеров по ТС/ЕЭП, Белоруссии и Казахстана, которые не высказали вслед за Москвой (во всяком случае – пока) намерения пересмотреть свой торговый режим с Украиной.

           Такое развитие событий может иметь весьма неоднозначные последствия для последующего хода  евразийского интеграционного процесса. С одной стороны, подписание Договора о ЕАЭС, а также планы присоединения к евразийским интеграционным проектам ряда постсоветских стран свидетельствуют об углублении позитивных тенденций в экономическом взаимодействии участников этих проектов. С другой, в случае отказа Белоруссии и Казахстана поддержать Россию в вопросе отмены торговых преференций в отношении Украины и их сохранения в собственных торговых связях с ней могут возникнуть болезненные проблемы, связанные с обеспечением режима единой таможенной территории в рамках Таможенного союза.

 


[1] Эта тенденция сохранилась и в последующем, в результате чего доля Белоруссии  во взаимном товаро-

   обороте членов ТС возросла  до 30,7% к апрелю 2014 г.  (http: //www.eurasiancommission.org)

[2] «Капитал» . Алматы.2014. 28.05

[4] File://C:/Documents and Settings/CGI/Мои документы/Евразийская экономическая комиссия

[5] В соответствии с соглашением, достигнутым в мае 2014 г., Россия дала согласие на ежегодные поставки

   23-24  млн. т нефти в  Белоруссию в 2015-24 гг.; было также решено, что  экспортные пошлины на нефте-

   продукты, полученные  из российской нефти, начиная с 2015 года, будут делиться между Россией и 

   Белоруссией  примерно  поровну.  «Коммерсантъ». М. 2014. 30.05

[6] Договор о Евразийском экономическом союзе. Астана. 2014. Статьи №№ 3 и 4. (Далее – Договор)

[7] Договор. Статьи №№ 62 и  63.

[9] Договор. Статья № 92

[10] Договор. Статья № 94

[11] Договор. Статья № 86

[12] Договор. Статьи №№ 37, 43 и 44.

[13] Договор. Статья № 46, Приложения к Договору №№ 7 и 8

[14] Договор. Статья № 27

[15] Договор. Статьи №№ 79 и 80

[16] Договор. Статья № 104

[17] Договор. Статьи №№ 30,31 и 100

[20]« Ашык Алан» (Трибуна). Алматы. 2014. 28.05

[21] Договор …  Статья 108.

[22] Договор.  Статья № 109

[25] http://www.bbc.co.uk/russian/international/2013/10/131007_belorussia_ukraine_azarov.shtml

[26] Financial Times. 07.12.2012

[27] Gorshenin Weekly. Киев. Выпуск 24 (187). 30.06.2014

[29] «Независимая газета». М. 13.08.2014